Милицейское танго [рассказы] - Дмитрий Анатольевич Горчев

Остальные способы сложны и не всегда осуществимы. Например, чтобы по совету покойного певца Высоцкого тянуть парня в горы, необходимо специальное снаряжение, и ещё не факт, что тем самым, который раскис и сник, не окажетесь вы сами.

Так что тут нужно думать — мыслящий человек, как известно, всегда найдёт какой-нибудь выход.

Да! Совершенно забыл сделать важную оговорку: под словом «друг» в данном контексте вовсе не подразумеваются так называемые «друзья», расплодившиеся на наших просторах в последние годы под влиянием либеральных идей.

Электрическая почта

В последнее время люди пишут друг другу очень много писем.

Письма эти ненастоящие, то есть электрические. И таких писем гораздо больше, чем нужно живому человеку.

Это как с искусством фотографии: пока для изготовления фотоснимка нужно было уметь отмерить на аптекарских весах фенидон с гидрохиноном, поташ и буру — фотографий было очень мало, и все они были прекрасные. Ну не станет же человек заниматься таким трудоёмким делом для того, чтобы изобразить какую-нибудь чепуху.

Потом появились готовые смеси: проявитель и закрепитель. Фотографий стало больше, но процесс всё равно оставался слишком трудоёмким: накрываться одеялом, заправлять в бачок плёнку, вращать пимпочку проявочного бачка, потом печатать снимки с помощью увеличителя, думать над временем экспозиции, и в дверь ванной комнаты непрерывно стучат.

И вот тут появились фотосалоны. Нет, это была ещё не катастрофа — катастрофа случилась после изобретения цифровой фотографии. Весь интернет, да что там! — весь мир оказался погребённым под миллиардами мегатонн фотографий.

Вот так и с письмами: вырвать из тетрадки двойной лист, найти пишущую ручку, написать что-нибудь заветное, купить конверт, сложить письмо, заклеить языком, отнести в почтовый ящик — это всё ведь не так просто, и если уж донёс, то там, наверное (нет, наверняка!), что-то очень крайне важное, ну, как минимум для отправителя.

А как работает электрическая почта?

«Привет, — пишет человек откуда-нибудь из Австралии. — Как дела?»

«Да ничего, нормально», — отвечаешь ты ему туда, в Австралию. ,

«Погода как?»

«Да у нас тут зима, холодно, в общем».

«А у нас лето — хорошо!»

«Ну пока».

«Ну пока».

Стали бы мы идти на почту, наклеивать марку (марку! О, марку! — но это, впрочем, отдельная тема), чтобы написать вот эдакую дрянь? Не стали бы.

Помню, однажды в школьные ещё мои годы пришло мне Письмо Счастья, которое нужно было переписать пятнадцать раз и отправить по почте всем знакомым, и тогда всё у меня сбудется. Два дня! Два дня я переписывал это письмо от руки шариковой ручкой, потом отправил, и всё сбылось.

А сейчас можно отправить миллион писем за три минуты. За пять долларов. Миллиард — пять тысяч. Написать Письмо Счастья каждому жителю нашей планеты — двадцать пять тысяч. Денег таких, конечно, нет, но если заведутся, то можно, если сильно захочется.

Я вот так думаю, что во всяком деле должны быть затруднения. А иначе бессмысленно всё очень получается, вот как я думаю.

Жизнь в кастрюле

Учёные утверждают, что жизнь — это форма существования белковых тел.

Я бы с ними поспорил, потому что, например, варёное яйцо — это, безусловно, белковое тело, но при этом совершенно неживое. Но с учёными спорить бесполезно: у них всегда есть что возразить.

А вообще, учёные уже много тысяч лет пытаются изготовить Жизнь из чего-нибудь неживого, но получается у них плохо, то есть совсем ничего не получается.

Методов у них два: механический и химический.

Механисты раньше изготавливали заводных птичек, уточек и человечков. Птички чирикали, уточки крякали, а человечки плясали, но были при этом совершенно дохлые (это понимал любой ребёнок, расковырявший говорящую куклу).

Позже те же самые учёные изобрели компьютер: он тоже поёт, тоже крякает и притворяется живым, но всякий, кто на нём работал, прекрасно понимает, что он тоже дохлый. Да и вообще, что это за живое существо, которое можно уничтожить, просто вылив на него стакан обыкновенной водопроводной воды? Не бывает такой жизни.

Химики же сначала переливали что-то из колбы в колбу, читали заклинания, а потом перешли на молекулярный синтез, но и у них тоже ничего не вышло: вроде бы тот же самый вирус из тех же запчастей, а не включается. Настоящий вирус уже кур ушёл жрать, а этот валяется под микроскопом и хоть бы пошевелился. Единственное, что получается, — это приделать одному настоящему вирусу ноги от другого и посмотреть, что из этого получится. Получается в основном сибирская язва.

Между тем любой совершенно человек может изготовить Жизнь прямо у себя на кухне в обычной кастрюле: достаточно сварить супу погуще (лучше с картошкой) и поставить кастрюлю в тёплое место. Уже через два дня в кастрюле возникнет Жизнь.

Жизнь эту можно, конечно, вылить в унитаз, а можно за ней понаблюдать и побыть таким образом небольшим кастрюльным демиургом. Смотреть, как в кастрюле возникают и гибнут цивилизации, как растут и рушатся города, как брат идёт на брата.

Пока картошки ещё много, Жизнь внутри кастрюли будет довольно мирная, потом одни белковые тела начнут жрать другие белковые тела, а потом уже самих себя. В самом конце процесса в кастрюле останется немного чёрной пыли на стенках: всё — Жизнь закончилась.

Очень назидательно.

Вдумчивый исследователь, пронаблюдав это зарождение и гибель Жизни, должен подпереть подбородок кулаком и задуматься о том, что же следовало предпринять этой кастрюльной Жизни.

Можно было, во-первых, выбраться из кастрюли наружу, то есть в Космос. Например, из той кастрюли, в которой мы все живём, однажды вылетел Гагарин, облетел её вокруг и собрался уже лететь к звёздам (то есть к другим кастрюлям), но внезапно умер. А после него к звёздам уже никто лететь не собирается: летают в небе какие-то аппараты для того, чтобы жители кастрюли могли смотреть телевидение, слушать радиовещание и разговаривать друг с другом по телефону, но это совсем не то.

Во-вторых, можно как-то прогрызть дно кастрюли и утечь по трубам на волю, туда, где картошка никогда не кончается.

Ещё можно приделать к кастрюле механические ноги и уйти вместе с ней в ближайший овощной магазин.

Да много чего можно придумать, глядя на самую обыкновенную